Указ о временном госуправлении: кто в зоне риска?

Решение принимает правительство по поручению президента, критериев «достаточности» защиты в тексте нет.

➡️ Под временное управление могут попасть недвижимость и оборудование, ценные бумаги, доли в компаниях и другие имущественные права. Управлять ими будет Росимущество или назначенная им организация.

➡️ Расходы на управление будут покрываться из доходов от этих активов. Срок заранее не установлен — прекратить временное управление сможет правительство.

Что новое отнесено к критической инфраструктуре

▫️ Указ описывает не точечный список зданий, а широкие категории: объекты ТЭК, промышленные объекты, объекты связи, коммунальная, транспортная и логистическая инфраструктура, энергетика, жизнеобеспечение, «критически важные и потенциально опасные объекты».

▫️ Формулировки максимально растяжимые — под них при желании подводится почти любой крупный физический актив: от складского комплекса до дата-центра и нефтезавода.

Кто оказывается в зоне риска?

➡️ Складские и логистические объекты, а также ЦОДы здесь выглядят наиболее уязвимой категорией. Формально в связке со складами чаще вспоминают Ozon и Wildberries, но это ложный след: для них логистика — операционное ядро бизнеса, и большая часть объектов лишь арендуется маркетплейсами.

➡️ Реальные держатели активов здесь — индустриальные девелоперы и фонды недвижимости, которые в основном сосредоточены в частных руках, в том числе в иностранных. Например, атакованный склад Ozon в Чапаевске в Самарской области принадлежит компании Professional Logistics Technologies (PLT). Структура была создана РФПИ и рядом арабских фондов, включая Mubadala Investments.

Прецедент избирательного изъятия стратегического актива у частного собственника под предлогом критической значимости для страны уже есть, причем в складском сегменте. Активы крупнейшего оператора складов в России, британской Raven Russia, были переданы Росимуществу по иску Генпрокуратуры, а в июле 2026 года проданы на торгах за 47,2 млрд руб., что почти вдвое меньше стартовой цены.

Что это значит на практике?

На практике это может означать, что доля таких объектов в руках частного бизнеса со временем будет сокращаться. При этом владельцам таких объектов придется нести дополнительные расходы на обеспечение той самой «достаточной защищенности». А в конечном счете часть этих затрат, вероятно, будет переложена на потребителей.