Филипп Болотов: как устроен Web3Eco (Веб3Эко) – агробизнес, инвестиции и токенизация реальных активов

О том, как устроена экономика, откуда берется доход и какие риски есть в таких инвестициях, рассказывает Филипп Болотов — серийный предприниматель, инвестор, основатель Web3Eco (Веб3Эко) и сооснователь компании GDS Mining.

— Филипп, расскажите, в чем суть Web3Eco (Веб3Эко) как бизнеса?

— Если коротко — мы создаем реальные активы и управляем ими. В первую очередь это агробизнес: плантации, сельхозкультуры, инфраструктура. Инвестор не покупает абстрактный токен, он просто входит в конкретный работающий бизнес, где есть земля, производство, продажи и прибыль.

Мы берем на себя весь цикл: от создания актива до его многолетнего управления. Доход формируется в операционной деятельности и распределяется между компанией и инвесторами. Формат участия при этом может быть разным: классический договор с банковским сопровождением или цифровая модель через токенизацию. Но это только форма. Суть одна — есть актив и есть доход.

Внутри проекта есть разделение: FastForest отвечает за операционную часть — землю, посадки, агрономию, также есть отдельная платформа токенизированных активов.

— То есть инвестор, по сути, заходит в агробизнес?

— Да, но в управляемую модель. Мы не привлекаем деньги «под идею». Сначала создаем актив, и только после этого предлагаем инвестору участие. По сути, это формат агрофонда: инвестор получает долю в доходе от реального актива, а мы управляем всем процессом.

— Почему вы вообще пришли в агросектор?

— В 2016 году мы продали основной бизнес — интернет-провайдера Smile. Это был крупнейший частный оператор в Московской области, его приобрела Virgin Connect — структура Virgin Group. После сделки несколько лет мы занимались инвестициями и анализировали разные отрасли — от нефти до ритейла. В какой-то момент стало понятно: нам нужна модель с понятной экономикой и меньшей зависимостью от случайных факторов. Агросектор дает именно это: стабильный спрос, понятный продукт, масштабируемость и реальные активы. Земля, древесина, продукты питания — это базовые вещи, которые не исчезают из-за смены технологий или трендов.

— В чем экономика проекта? За счет чего инвестор зарабатывает?

— В операционной деятельности. Мы создаем плантации, выращиваем продукцию и продаем ее на рынке. Это базовая модель. Но сейчас она стала многослойной. Раньше основной упор был на древесину павловнии — это долгосрочный актив с горизонтом 6-7 лет. Модель выстроена так, чтобы обеспечить регулярный доход: первая посадка была в 2022 году, и первая срезка запланирована на 2029 год — это примерно 1/7 от всех плантаций. Далее срезка происходит ежегодно такими же долями, что формирует постоянный денежный поток. Это возможно за счет способности павловнии к регенерации: после срезки дерево отрастает заново, и к моменту следующего цикла уже готово к повторной заготовке.

Параллельно мы добавили культуры с ежегодной доходностью: ягоды, овощи, интенсивные сады. В итоге модель выглядит так: краткосрочный доход — за счет урожая каждый год, и долгосрочный — за счет роста и продажи древесины. Сегодня около 30% площадей дают ежегодный доход, остальное — долгосрочный актив.

— Можете объяснить на примере?

— Смотрите: один гектар — это комбинированный актив. 70% площади занимает павловния (около 420 деревьев на гектар), а оставшиеся 30% отведены под сельхозкультуры — сады, каперсы и овощи. По древесине: к 2029 году — около 155 м³ с такого гектара, далее рост до 260+ м³. Это длинный цикл, но с растущим рынком.

За последние годы цены на древесину выросли более чем на 60%, и тренд сохраняется. Параллельно агрокультуры дают более быстрый денежный поток. За счет этого инвестор получает не «ожидание 7 лет», а комбинированный доход.

— Когда инвестор начинает получать выплаты?

— В зависимости от этапа входа в проект. У части инвесторов выплаты уже с 2025–2026 годов, что связано с более ранними посадками.

В текущей модели для новых инвесторов регулярные выплаты стартуют с 2027 года, после чего становятся ежегодными за счет агрокультур. Древесина при этом формирует дополнительный доход в более долгосрочном горизонте.

— При этом у вас есть связка с крипторынком. Как инвестору это воспринимать?

— Как инструмент, не более. Инвестор может не разбираться в криптовалютах. Многие из них работают только через банковские счета. Токенизация нужна для удобства: можно делить инвестиции, проще передавать доли, потенциально выше ликвидность. Но юридически все держится на договоре.

Если говорить о юридической стороне проекта, то у нас есть базовый инструмент — это Revenue Sharing Agreement (RSA), договор распределения прибыли по швейцарскому законодательству. Он фиксирует долю инвестора в доходе от актива. Токен, если используется, является лишь цифровым отражением этого договора, а не самостоятельным инструментом.

— А какие риски в этой модели?

— Их три. Первый — операционный. Это агробизнес: урожайность, климат, инфраструктура. Закрывается стандартными инструментами — агрономия, системы орошения, страхование. Второй — управленческий. Насколько эффективно компания управляет активами. Плюс более 50% гектаров плантаций остаются в резервном фонде компании для обеспечения стабильности. Третий — юрисдикции. Сейчас правовая база проекта закреплена в Швейцарии, а операционный бизнес — в Узбекистане. Параллельно мы уже выходим на новые рынки: второй страной по плану станет Болгария, поэтому в ближайшее время стоит следить за новостями проекта.

— Филипп, каким вы видите развитие рынка токенизации реальных активов?

— Этот рынок совершенно точно будет расти. Сейчас уже есть понятная логика развития: токенизация финансовых инструментов, недвижимость, реальные доходные активы. Именно третий этап — самый перспективный. Потому что инвестору проще понимать такие модели: есть конкретный объект, есть доход и есть доля.

Web3Eco (Веб3Эко) делает ставку именно на этот сегмент. И я уверен, что по мере развития регулирования такие модели будут постепенно выходить из нишевого сегмента и становиться частью классического инвестиционного рынка. Раньше доступ к подобным активам был фактически закрыт: в них инвестировали в основном фонды и крупные игроки с существенным капиталом. Токенизация меняет эту логику, открывая доступ к стабильным и доходным активам для более широкой аудитории. В результате в такие проекты могут заходить частные инвесторы вне зависимости от объема капитала, гражданства или страны проживания, что и формирует переход из нишевого инструмента в массовый инвестиционный продукт.