60 лет “культурной революции”

Если не подробно (иначе писать об этом пришлось бы много-много страниц), история этого, ставшего очень знаменитым, движения, длилась всего-то полтора года.

«Движущая сила» — студенты, школьники и прочая молодежь, которым Мао доверил, учитывая их «ум и революционность», искоренять врагов.

Бесчинства, выражавшиеся в избиениях и унижениях интеллектуалов, разграблении музеев и библиотек, уничтожении произведений искусства и архитектуры, продолжались всего-то полтора года.

Роль агитаторов, призывающих к разгулу, выполняли не только собственно СМИ, но и (интернета у них, сами понимаете, не было еще) дацзыбао — стенгазеты, написать которую мог любой из участников движения.

Написанное являлось основанием для уничтожения упомянутого — будь то человек или группа людей (например, преподаватели ВУЗов или композиторы) или какой-то объект — монастырь, библиотека, институт... Конечно, огромное количество людей пало жертвами сведения счетов, возникших, в том числе, и на бытовой почве.

О масштабах происходившего может свидетельствовать небольшая цитата: «Министерством иностранных дел завладела банда бывшего мелкого чиновника Яо Дэн-шана. Он отозвал всех послов, за исключением одного, понизил их в должности и отправил исполнять мелкие поручения. Его ноты другим государствам были написаны в стиле хунвейбинских дацзыбао».

За это время более 400 тысяч человек было уничтожено, миллионы или десятки миллионов — изуродованы, избиты, ограблены. Казни и публичные унижения совершались напоказ, при большом скоплении народа, который, честно говоря, успел порадоваться чужому горю прежде чем ужаснуться — хотя ужас люди стали осознавать разве что тогда, когда ощутили собственную беззащитность, а это осознание пришло довольно быстро — хунвейбинам надо было что-то есть, где-то жить, во что-то одеваться, и они не особо церемонились с обывателями, забирая у них все, что понравилось.

Потом наступил тупик.

И для самих хунвейбинов (одна из их лидеров признавалась, что теперь, когда все ВУЗы, киностудии и библиотеки уничтожены, а интеллигенция низвергнута, она не понимает, что делать дальше) и для власти, так появились города, в том числе и весьма крупные (Шанхай и др.), где власть полностью перешла к молодежным «коммунам».

Повсеместно создавались отряды самообороны, которые пытались противостоять молодежным бандам. Но силы были неравны — хунвейбины успели получить вооружение от Мао.

Наконец, в какой-то момент полиция и городские власти, которым поначалу было приказано всячески содействовать хунвейбинам, стали открыто поддерживать отряды самообороны.

Мао, после долгих размышлений и сожалений, наконец, понял, что молодежные банды представляют угрозу в том числе и для центральной власти.

Он объявил о роспуске «красных охранников» (так можно перевести слово «хунвейбины»). «Охранники», превратившиеся к этому моменту в вооруженные молодежные банды, живущие грабежом, часто воюющие не только с безоружными обывателями или властями, но и друг с другом, однако, и не думали сдаваться и расходится.

Они повсеместно оказывали вооруженное властям.

В ряде случаев к разгону была привлечена армия, подавлявшая сопротивление с помощью тяжелой техники.

Бандитизм, с очень большим трудом и большими жертвами, таким образом, был все же побежден.

Наказание для хунвейбинов могло показаться не по-китайски мягким: подавляющее большинство участников этого движения, в том числе публично и напоказ — четверо лидеров — были рассредоточены и высланы на «исправление» в отдаленные глухие деревни «чтобы больше никогда не слышать о них».

Из которых очень многим уже был заказан путь назад, в город. Заметим, что и здесь, по мнению историков, речь шла о десятках миллионов людей, причем большинство из них имело опыт насильственных преступлений и даже приобрело вкус к ним. «Перевоспитание» вовсе не было легким, но рассредоточение по самым глухим местам дало определенные плоды, наиболее буйные куда-то пропали (о смертях официально не сообщалось), остальные были жестокостью сельских общин приведены из буйства к смирению.

Страна же несколько лет еще затягивала нанесенные «культурной революцией» раны.

Постепенно работа школ и университетов, исследовательских центров и библиотек, театров и клубов была восстановлена.

Впрочем, по мнению китаеведов, последствия драматически сказываются на развитии страны до сих пор.

Подавляющему большинству бывший хунвейбинов не было и сорока, когда в стране начались реформы Дэн Сяопина, и у бывших членов бандформирований появилась возможность покинуть места ссылки и отправиться на «стройки капитализма», что большинство из них, рано или поздно (власть сельских старост ослабевала не быстро) в конце концов и сделало.

Нет никаких исследований о том, какие карьеры сделали бывшие хунвейбины, но сами они о своих подвигах особо не рассказывали, да и они мало кого интересовали.