Ученые Пермского Политеха рассказали, почему в России закрепился тренд на частую смену работы – джоб-хоппинг

Термин «джоб-хоппинг» произошел от английского словосочетания «job hopping» — «прыжки по работам» и появился в США в конце 20 века на фоне изменений на рынке труда. Изначально выражение носило негативный оттенок и применялось к тем, кого считали ненадежными или неспособными к долгосрочному сотрудничеству. Однако с развитием цифровой экономики, стартап-культуры и ростом гибких форм занятости джоб-хоппинг стал восприниматься как стратегия карьерного роста.

— Длительность занятости сотрудника на одном месте в России варьируется в среднем от 2 до 3 лет, в зависимости от сферы деятельности и места жительства, но в целом по рынку труда продолжает снижаться. Около 40% работают на одном месте до 1 года и еще около трети (28 %) — от 1 до 3 лет. И если преимущественно эту тенденцию задала молодежь, которая не готова мириться с какими-либо неудобствами, то теперь она подхватывается и представителями старших поколений — в последние годы фиксируется рост предложений на рынке труда со стороны работников в категории 45+, — отмечает заведующий кафедрой «Фундаментальные и гуманитарные дисциплины» Когалымского филиала ПНИПУ, кандидат социологических наук Михаил Ермаков.

Почему возник тренд на джоб-хоппинг

— Тренд на джоб-хоппинг в России возник из-за ситуации, которая наблюдается на рынке труда в течение последних 2–3 лет, — серьезной нехватки кадров в ключевых отраслях, оказавшихся наиболее чувствительным к структурным изменениям в экономике. Жесткая конкуренция между компаниями за специалистов привела к быстрому росту зарплат, а распространение удаленной работы в постпандемийный период открыло доступ к вакансиям по всей стране, сняв географические ограничения, — считает Михаил Ермаков.

Можно подумать, что под молодежью, которая запустила этот тренд, понимаются зумеры, однако это не совсем так.

Когнитивно-поведенческий психолог, старший преподаватель кафедры «Социология и политология» ПНИПУ Юлия Неверова выразила мнение о том, что тенденция к джоб-хоппингу зародилась именно среди миллениалов. Они начали пересматривать требования к работе и не бояться потерять место. А зумеры это успешно подхватили, ведь они, в силу своих поколенческих особенностей, не склонны терпеть неудобство и дискомфорт ради условной стабильности.

В связи с этим работодатели вынуждены улучшать условия труда, уровень оплаты, допускать более гибкие форматы работы, причем не только для новых сотрудников, но и для текущих, прилагая усилия к удержанию персонала, то есть работая на опережение в интересах собственной кадровой политики.

— Реакция работников на сложившуюся ситуацию на рынке труда определена поиском наилучших вариантов как с точки зрения оплаты, так и условий труда. Это также связано с культурной динамикой — усиливающейся тенденцией изменения ценностей в направлении индивидуализации. В частности, для молодежи, состоящей преимущественно из зумеров и частично из миллениалов, лидирующие трудовые ценности по данным опросов — это «хорошая заработная плата», «финансовая стабильность», а также «баланс между работой и личной жизнью», — рассказывает Михаил Ермаков.

В условиях повышенной социальной мобильности социальные сети и профильные платформы для поиска вакансий выступают дополнительным фактором, разгоняющим тенденцию джоб-хоппинга.

— В 2026 году более 70% работающих россиян планируют заниматься поиском вакансий, при этом около половины (50 %) опрошенных допускают вероятность смены работы в течение года, — отмечает Михаил Ермаков.

Портрет типичного современного работника

Культурная динамика меняет портрет современных работников, который может быть охарактеризован следующим образом.

— Из-за высокой мобильности люди перестают искать стабильную работу надолго, воспринимая каждое место как временное. Это размывает актуальные ранее критерии профессиональной успешности: стремление к самореализации, долгосрочным целям и стратегиям развития и прочным отношениям внутри коллектива. В итоге современные сотрудники все меньше вовлечены в дела компании, не проявляют ответственности и инициативности, — объясняет Михаил Ермаков.

Распространенной практикой остается не только вертикальная мобильность, предполагающая смену места работы на аналогичное с улучшением условий, но и горизонтальная, с изменением сферы занятости, в том числе и кардинальным.

— Это подтверждается высоким уровнем готовности к трансформации профессиональной траектории, в частности получению дополнительного образования, — продолжает ученый ПНИПУ.

Проявление в портрете современного работника отмеченных характеристик усиливается по мере уменьшения его возраста. Если говорить про психологические особенности, которые подталкивают людей к частой смене мест работы, то все зависит от их системы ценностей.

— Джоб-хоппингу способствуют любопытство, склонность к авантюризму, инициативность. Это могут быть и не совсем положительные качества: безответственность и лень. Важно понимать зачем человек меняет работу — он таким образом пытается избежать проблем или ищет развития, — отмечает Юлия Неверова.

Какие сферы джоб-хоппиг затронул больше всего

По словам Михаила Ермакова, тенденция получает распространение в наиболее гибких и быстрорастущих сферах, в которых требуется высокая адаптивность меняющимся на рынке условиям. Это информационные технологии, маркетинг и реклама, креативные индустрии (дизайн, копирайтинг), продажи. Наибольшей же устойчивостью к джоб-хоппигу обладают области, относящиеся к фундаменту индустриальной экономики: строительство, промышленность, а также основные социальные сферы: образование и наука.

Как джоб-хоппинг вредит экономике

В долгосрочной перспективе массовый джоб-хоппинг угрожает увеличить кадровый разрыв между регионами России.

— Наиболее квалифицированные специалисты, особенно молодежь, массово уезжают в Москву, Санкт-Петербург и другие крупные центры, лишая остальные территории кадров и усугубляя их отставание по ключевым показателям: численности населения, объему ВРП (валового регионального продукта) и средней зарплате. Совокупный эффект этих процессов создает серьезные вызовы, которые необходимо учитывать в государственной стратегии пространственного развития, — отвечает Михаил Ермаков.

Как работодатели адаптируются к тенденции

— К экономическим рискам нужно также отнести снижение производительности труда, связанное с разрушением института корпоративной культуры и профессиональной преемственности, нежеланием работников разделять ценности и стратегические ориентиры компании. Вдобавок происходит рост издержек на подбор и адаптацию персонала для компании, — говорит Михаил Ермаков.

Опрос кадровых служб 1000 предприятий и организаций, проведенный интернет-платформой SuperJob показал, что в 86% из них ощущается кадровый голод. При этом, в крупном бизнесе дефицит персонала ощутимее, чем в мелких: 89% против 85%.

— Часть компаний выбирают стратегию адаптации к тенденции: они воспринимают ускоренные показатели текучести кадров как норму, стараясь по максимуму использовать трудовые ресурсы за минимально короткое время, нагружая переработками и сокращая финансовое стимулирование. Другой стратегией организаций в условиях дефицита кадров становится создание условий для их перераспределения из смежных или даже отдаленных отраслей, самостоятельно обучая или переобучая персонал, — делится Михаил Ермаков.

Как понять, когда действительно пора сменить работу

— Во-первых, нужно честно признаться себе, зачем вы хотите сменить работу — чтобы избежать трудностей или ради своего профессионального развития. Второй вопрос, который стоит задать в такой ситуации: «Мое стремление к развитию соответствует моим ценностям, желаниям или я так пытаюсь соответствовать какому-то мнению или тенденции?» Третий момент: в новых условиях всегда будет происходить процесс адаптации к ним. Как правило, он вызывает дискомфорт, и это нормально. Нужно дать себе время, чтобы присмотреться и приспособиться к новым условиям, — советует Юлия Неверова.