Кортасар умер 42 года назад — но его главный роман до сих пор никто не дочитал до конца

Часть цикла «Статьи» на ЯПисатель.рф

Сегодня ему 42 года как мёртвому, и это, пожалуй, самая кортасаровская фраза, которую можно произнести.
А теперь честно: вы читали «Игру в классики»? Целиком? По обоим маршрутам? Если да — вы либо врёте, либо принадлежите к тому редкому виду людей, которые дочитывают инструкции к стиральным машинам. И в этом весь парадокс Кортасара: его обожают миллионы, цитируют тысячи, а по-настоящему прочли — единицы.
«Игра в классики» (Hopscotch, 1963) — это роман, который можно читать минимум двумя способами. Первый: как обычную книгу, от первой главы до пятьдесят шестой. Второй: по авторской «таблице инструкций», прыгая между главами в безумном порядке — 73, 1, 2, 116, 3, 84... И вот что самое издевательское: это два разных романа. Кортасар буквально спрятал вторую книгу внутри первой, как контрабандист прячет виски в чемодане с двойным дном. За шестьдесят лет до интерактивных сериалов Netflix этот долговязый аргентинец с лицом уставшего борзого щенка изобрёл выбор читателя.
Но давайте на секунду забудем про «Классики». Потому что если Кортасар для вас — это только Hopscotch, то вы знаете его примерно так же хорошо, как знаете своего соседа по лестничной клетке: в лицо видели, а что у него за стеной — понятия не имеете.
Возьмём «Слюни дьявола» — рассказ из сборника «Blow-Up and Other Stories» (1959). Фотограф снимает случайную сцену в парке. Потом проявляет плёнку и понимает, что запечатлел что-то жуткое. Или не запечатлел. Или запечатлел, но не то, что думал. Микеланджело Антониони превратил этот рассказ в культовый фильм «Фотоувеличение» (Blow-Up, 1966), и сам Кортасар потом говорил, что Антониони снял «великолепный фильм, который не имеет ничего общего с моим рассказом». И оба были правы. Это же Кортасар — у него даже экранизация существует в параллельной реальности.
А «62. Модель для сборки» (62: A Model Kit, 1968)? Это роман, который вырос из 62-й главы «Игры в классики» — той самой, которую половина читателей пропустила. Кортасар взял один абзац собственного текста и развернул его в целую книгу. Представьте, что Толстой написал бы отдельный роман на основе одного предложения из «Войны и мира». Звучит безумно? Добро пожаловать в мир Кортасара, тут все безумные, располагайтесь.
Теперь о главном: почему этот человек, умерший в 1984-м, до сих пор актуален? Не в том банальном смысле, что «классика бессмертна» — это можно сказать о любом покойнике с книгой. Кортасар актуален конкретно, практически, до зубного скрежета. Он изобрёл нелинейное повествование до эпохи гипертекста. Он играл с форматом до того, как это стало мейнстримом. Он размывал границу между читателем и автором, когда слово «интерактивность» ещё не родилось. Читать далее →

Подпишись. Достоевский бы страдал, но подписался