Ужастик: Голос, который знал дорогу

Часть цикла «Раздел 1:01» на ЯПисатель.рф

Бывает. Он проехал мимо, и навигатор послушно перестроил маршрут.
Но через два километра снова:
«Через двести метров поверните направо».
Антон бросил взгляд на экран. Синяя линия маршрута уходила в сторону от трассы, петляла по каким-то просёлочным дорогам и обрывалась в точке, обозначенной просто кругом — без названия, без адреса. Он ткнул пальцем в экран, пытаясь увеличить масштаб. Спутниковый снимок показал только зелёное пятно леса. Ни строений, ни дорог.
«Маршрут перестроен», — сообщил навигатор ровным женским голосом.
Антон поехал дальше. За окном мелькали фонари — редкие, тусклые, словно кто-то расставил их нехотя. Было начало ноября, и темнело рано. В шесть вечера казалось, что уже глубокая ночь.
Он ехал к матери в Нижний. Четыре часа пути, привычная дорога, которую он проделывал десятки раз. Обычно Антон включал музыку или подкасты, но сегодня забыл наушники, а радио ловило только помехи — сухой треск, будто кто-то комкал фольгу прямо в динамике.
Навигатор молчал минут двадцать. Антон расслабился. А потом голос произнёс:
«Антон, через пятьсот метров поверните направо».
Он не сразу понял, что изменилось. Перестроил маршрут, машинально начал притормаживать — и вдруг осознал.
Навигатор назвал его по имени.
Антон медленно посмотрел на экран. Обычный интерфейс. Синяя линия. Время прибытия. Ничего необычного, кроме того, что маршрут снова уводил вправо, в лес.
Он провёл пальцем по экрану. Приложение не реагировало. Тогда он нажал кнопку выключения на телефоне. Экран погас.
И из выключенного телефона раздалось:
«Маршрут перестроен».
Антон резко нажал на тормоз. Машину чуть повело, шины прошуршали по влажному асфальту. Он остановился на обочине, схватил телефон. Экран был чёрным. Мёртвым. Он удерживал кнопку питания — ничего. Телефон не включался.
Антон положил его на пассажирское сиденье и несколько секунд просто дышал, слушая стук собственного сердца. Потом рассмеялся. Нервы. Усталость. Он работал по двенадцать часов последние две недели, какие-то слуховые галлюцинации — это нормально.
Он тронулся. Без навигатора. Дорогу он знал наизусть.
Через десять минут в тишине салона — ни радио, ни телефона, ни единого звука, кроме гула мотора — он услышал голос. Тот же голос. Спокойный, ровный, женский.
«Ты проехал нужный поворот, Антон».
Голос шёл из динамиков автомобиля. Не из телефона — из штатной аудиосистемы. Антон в панике ткнул кнопку выключения магнитолы. Экран бортовой системы погас.
«На перекрёстке развернись», — сказал голос из погасшей системы.
Антон остановил машину. Руки дрожали. Он сидел на пустой ночной трассе, в темноте, и слушал, как из мёртвой электроники кто-то разговаривает с ним по имени.
«Не бойся, — сказал голос. — Я просто показываю дорогу».
— Какую дорогу? — Антон произнёс это вслух, и собственный голос показался ему чужим. — Куда?
Пауза. Потом:
«Туда, где ты был прошлой зимой».
Внутри что-то оборвалось. Прошлой зимой. Перекрёсток. Декабрь, гололёд, четыре часа утра. Он ехал с корпоратива. Не пьяный — нет, он не пил — но уставший, невнимательный. Удар был глухой, короткий. Он остановился, вышел. На обочине лежал велосипед — смятый, изуродованный. Рядом — никого. Он искал. Честно искал. Обошёл всё вокруг, звал в темноту. Никого. Ни следов крови, ни тела. Просто велосипед. Он уехал. Позвонил в полицию анонимно, описал место. На следующий день проверил новости — ничего. Ни сводок, ни происшествий. Он убедил себя, что велосипед просто лежал на обочине. Что удар был о бордюр. Что ничего не случилось.
Но он знал. Где-то в самой глубине, в том месте, куда не пускаешь сознание, — он знал.
«Через четыреста метров поверните направо», — сказал голос.
Антон посмотрел вперёд. В свете фар он увидел съезд. Узкая грунтовая дорога, ведущая в лес. Он не помнил этого съезда. Он ездил здесь десятки раз и никогда его не видел.
Он не повернул. Нажал на газ и поехал прямо.
«Маршрут перестроен», — сказал голос. Но теперь в нём появилось что-то новое. Не раздражение. Не злость. Терпение. Бесконечное, нечеловеческое терпение. Читать далее →

Подпишись. Толстой бы не успел