Паразиты на трубе: кто в госкорпорациях просто перекладывает бумаги и съедает миллиарды
Автор: Соколов Виктор Викторович
Я давно присматриваюсь к тому, как устроены наши гиганты — «Росатом», «Ростех», «Роскосмос», ВЭБ.РФ. И меня не покидает ощущение, что внутри каждой из этих махид существует слой организаций, которые не производят ничего, не создают технологий, не строят заводов. Они только берут отчёты у нижестоящих предприятий, переписывают их, перекладывают из папки в папку и несут выше. А деньги — деньги оседают где-то по дороге.
Давайте честно: госкорпорации сегодня — это около трети российской экономики . Это триллионы рублей бюджетных средств, которые должны идти на станки, двигатели, спутники и реакторы. Но доходят ли? Или застревают в бесконечных прослойках, единственная функция которых — «координация» и «методология»?
Я изучил структуры ведущих госкорпораций, проанализировал открытые данные, отчёты Счётной палаты и экспертные публикации. И нашёл то, что искал: организации, которые по сути являются паразитическими прослойками. Вот они.
—-
«Ростех»: корпорация прослоек
Начнём с главного промышленного монстра. «Ростех» объединяет сотни предприятий — от «Вертолётов России» до КАМАЗа и «Швабе». Но между реальными заводами и головным офисом выстроена целая армия промежуточных структур.
Кандидат № 1: «РТ-Развитие бизнеса»
Эта структура была создана для развития «перспективных коммерческих проектов». На практике она занималась чем угодно, кроме реального производства. Например, в 2021 году «РТ-Развитие бизнеса» вошла в проект по созданию сети медицинских лабораторий с «Ташир Медикой». Взяла 25%, потом сократила до 10%, а в январе 2026 года и вовсе вышла . Что сделала структура за пять лет? Согласно данным, она только «координировала» и «согласовывала». Проект провалился, две региональные дочки одна за другой закрылись, а долю просто продали обратно партнёру .
Вопрос: зачем нужна структура, которая входит в проекты, ничего в них не создаёт, а потом выходит, оставляя после себя убытки? Ответ: затем, чтобы осваивать бюджеты на «управленческое сопровождение».
Кандидат № 2: Бесконечные департаменты стратегии
В феврале 2026 года «Ростех» объявил о создании нового Департамента стратегии, мотивации и организационной эффективности . Обратите внимание на формулировку: «создан без расширения штатной численности путём слияния ранее действовавших подразделений» .
То есть до этого существовало несколько подразделений, которые занимались одним и тем же — стратегией, мотивацией, эффективностью. Их объединили, и штат не вырос. Но это значит лишь одно: раньше эти функции были размазаны по трём-четырём структурам, каждая из которых писала отчёты, дублировала друг друга и требовала финансирования. И только сейчас до руководства дошло, что можно обойтись одним департаментом. Сколько лет эти паразитические прослойки сосали бюджет?
—-
«Росатом»: монополия и единственный поставщик
«Росатом» — госкорпорация с особым статусом. Она сама является главным распорядителем бюджетных средств (код 725 в бюджетной классификации) . Это значит, что деньги ей выделяют напрямую, а уж внутри она распределяет их сама.
В январе 2026 года вышла программная статья Альфреда Набиуллина из «Росатома», где он бьёт тревогу: 90% закупок в корпорации идёт у единственного поставщика . Цитирую: «Это явление можно назвать корнем зла всей закупочной системы» .
А теперь включите логику. Если 90% закупок — у единственного поставщика, значит, существует цепочка: завод — посредник — госкорпорация. Посредник ничего не производит. Он просто берёт продукт завода, накручивает цену и продаёт дальше. Набиуллин прямо пишет: при снижении стоимости сырья на 40% цены конечной продукции растут, а коэффициент повышения достигает 3 и более .
Кто эти посредники? Это те самые структуры, которые созданы при госкорпорациях для «оптимизации закупок». Они не имеют производства, не имеют технологий, но имеют доступ к телу «Росатома». И они съедают миллиарды, которые могли бы пойти на зарплаты инженерам и новое оборудование.
Кандидат № 3: Управляющие компании при территориальных кластерах
Набиуллин приводит анализ регионов: в Республике Коми из 25 тысяч предприятий только единицы способны производить сложную технику для атомной отрасли . Остальные — микропредприятия, которые могут только торговать и оказывать услуги. Но именно с ними госкорпорации вынуждены работать, потому что крупных поставщиков мало. А чтобы «координировать» этих мелких поставщиков, создаются региональные управляющие компании, которые ничего не производят, а только собирают отчётность и пересылают её в Москву.
—-
«Роскосмос»: бюрократия вместо космоса
Космическая отрасль — самая показательная с точки зрения раздутых промежуточных структур.
Кандидат № 4: Бесчисленные заместители и департаменты
В феврале 2026 года «Роскосмос» объявил о новых назначениях: Сергей Крикалев стал замгендиректора по пилотируемым комплексам (хотя он и так занимался этим с 2016 года), Дмитрий Баранов — замом по развитию промышленности, Алена Руденко — статс-секретарём . Эксперты комментируют это так: «кадровые перестановки направлены на обновление системы управления», но признают, что структура «закостенелая» и «переживает критический момент, когда запас прочности практически исчерпан» .
Что это значит на практике? Это значит, что между реальными производителями — ракетно-космическим центром «Прогресс», НПО Лавочкина, ЦНИИмаш — и головным офисом выстроена пирамида из заместителей, департаментов, управлений и отделов. Каждый из них собирает отчётность с предприятий, переформатирует её, согласовывает и передаёт наверх. А потом спускает директивы вниз.
Игорь Тирский, инженер-ракетостроитель, пишет: «Роскосмос» потерял часть коммерческого рынка, количество запусков снижается, а крупная неудача «Луны-25» отодвинула планы на годы . Но структура управления при этом только разрастается.
Кандидат № 5: Координационные советы при программах
Под каждую федеральную программу — «Сфера», ГЛОНАСС, РОС — создаются отдельные координационные структуры. Они не строят спутники, не пишут софт, не запускают ракеты. Они проводят совещания, согласовывают бюджеты и пишут отчёты о ходе выполнения программ. При этом реальное производство спутников на заводе имени Решетнёва до сих пор не вышло на серийный уровень . Там переоснащают линии, унифицируют платформы, но массовой сборки нет. А отчёты — есть.
—-
ВЭБ.РФ: институты развития, которые развивают отчётность
ВЭБ.РФ координирует более 10 институтов развития: Российский экспортный центр, Корпорацию МСП, Фонд развития промышленности, «Сколково» и другие .
Кандидат № 6: Сами эти институты как прослойка между деньгами и производством
Зачем нужно 10 разных структур с разными KPI, разными отчётами, разными руководителями? Затем, чтобы каждую из них можно было финансировать отдельно. В январе 2026 года Игорь Шувалов объявил, что их объединят «сквозными KPI» . То есть только сейчас до руководства дошло, что 10 структур, делающих одно и то же (поддержка бизнеса), должны работать согласованно.
А до этого они работали как? Каждая собирала свои отчёты с предприятий, каждая требовала свою отчётность, каждая тратила бюджет на своё содержание. И предприниматели, которые хотели получить поддержку, должны были обивать пороги всех 10, потому что у каждой — своя компетенция. Это не поддержка, это бюрократический ад.
—-
Анатомия паразита: как устроена бесполезная прослойка
Обобщим. Любая госкорпорация имеет следующую структуру:
1. Реальный сектор — заводы, КБ, НИИ, которые производят продукцию.
2. Промежуточный слой — управляющие компании, координационные советы, департаменты развития, территориальные кластеры, институты поддержки.
3. Головной офис — топ-менеджмент, который отчитывается перед правительством.
Проблема — во втором слое. Эти структуры:
· не имеют собственных производственных мощностей;
· не разрабатывают технологии;
· не ведут НИОКР;
· не строят объекты.
Они только:
· собирают отчётность с заводов;
· переписывают её в «сводные отчёты»;
· проводят совещания и согласования;
· разрабатывают «стратегии» и «концепции»;
· контролируют «эффективность» и KPI.
При этом финансирование второго слоя идёт из бюджета или из отчислений предприятий. То есть реальный производитель отдаёт часть своей выручки на содержание структур, которые не помогают ему производить, а только требуют отчётов.
—-
Кто виноват и что делать?
Я не буду называть фамилии — их и так знают. Проблема системная.
Причина № 1: Либеральный подход 223-ФЗ
Как пишет Набиуллин, «основной проблемой современной закупочной системы является чрезмерная зависимость от механизма работы с единственными поставщиками», а «регуляторные ограничения не позволяют вносить изменения в закон» . Закон создавался под другую эпоху, а сейчас он консервирует посреднические схемы.
Причина № 2: Кадровый перекос
В закупках и управлении доминируют юристы, которые «специализируются на формальном соблюдении процедур и минимизации рисков, но не всегда обладают необходимой технической экспертизой» . Им проще создать прослойку и отписаться, чем реально решать производственные задачи.
Причина № 3: Отсутствие сквозных KPI
До недавнего времени каждая структура отчитывалась по своим показателям. ВЭБ только сейчас вводит «сквозные KPI» . «Ростех» только сейчас объединяет департаменты стратегии . А десятилетиями эти структуры плодились бесконтрольно.
—-
Рецепт Соколова
Чтобы убить паразитические прослойки, нужно:
1. Провести аудит всех промежуточных структур в каждой госкорпорации. Оставить только те, у которых есть реальные функции, не дублируемые другими.
2. Внедрить принцип «одного окна» для отчётности. Завод должен отчитываться один раз в одну структуру, а не в пять департаментов.
3. Передать функции управления непосредственно на предприятия. Если завод может отчитываться напрямую в головной офис — зачем между ними координационный совет?
4. Привязать финансирование промежуточных структур к реальным результатам заводов. Нет роста производства — нет премий управляющей компании.
5. Сократить долю закупок у единственного поставщика. Каждый случай должен быть обоснован технологически, а не административно.
Пока мы кормим прослойки, заводы стоят без станков, инженеры получают копейки, а страна не имеет своих самолётов и спутников. Пора называть вещи своими именами: эти структуры — паразиты на теле промышленности. И их нужно удалять хирургически.
Соколов Виктор Викторович
22 февраля 2026 года