Европейский след: как работает старая школа в новой реальности

В моих последних публикациях много Африки, Азии, Ближнего Востока. Это понятно: туда сместился центр деловой активности, там открываются новые рынки, там сейчас снимают сливки те, кто успел. Но было бы ошибкой думать, что я «африкановед» или «специалист по Азии» в узком смысле. Моя школа — европейская. Именно с Европы начиналась моя работа. Именно там я учился понимать, как устроен бизнес, где проходят тонкие нити интересов и как политика отравляет экономику, а экономика лечит политику.

Сегодня я возвращаюсь к этой теме. Не из ностальгии, а потому что европейское направление, вопреки всему, живо. Оно мутировало, ушло в тень, перестроилось, но не исчезло. И тот, кто умеет читать цифры, видит: торговля с Европой — это лоскутное одеяло, где рядом с провалами бьются рекорды. Я покажу это на конкретных странах.

Италия: палладий, вино и упрямый бизнес

Италия — пожалуй, самый показательный кейс. Страна, чей бизнес десятилетиями был встроен в российский рынок, продолжает работать, несмотря ни на что. Импорт из России в Италию в 2024 году — три и сорок девять сотых миллиарда евро. Основные статьи — нефть и газ, два и семь сотых миллиарда, и металлургия, один и восемнадцать сотых миллиарда. Металлургия с января 2026 года под полным запретом, но нефть и газ продолжают идти.

Отдельная история — палладий. За первые четыре месяца 2026 года Италия закупила российского палладия на сто восемьдесят и четыре десятых миллиона евро. Рост — в один и восемь десятых раза к прошлому году. И вот деталь, которая многое говорит: Италия — единственная страна Европейского союза, которая закупает российский палладий. В апреле 2026-го — шестьдесят три миллиона евро за месяц, рост на двести пятьдесят процентов год к году. Палладий нужен автомобильной промышленности. Замены нет. Санкции не работают там, где нет альтернативы.

В обратную сторону Италия везёт в Россию одежду и кожу — около одного миллиарда евро, машины и оборудование — шестьсот девяносто три миллиона, продукты и напитки — шестьсот тридцать два миллиона, химию — четыреста семьдесят, фармацевтику — двести шестьдесят три, мебель — сто восемьдесят. Италия — лидер по поставкам игристых вин в Россию: за девять месяцев 2025 года — девяносто три и шесть десятых миллиона долларов. В феврале 2026-го импорт итальянского вина вырос на двадцать девять процентов.

Логистика работает через море: Генуя, Триест, далее на Новороссийск. Срок — восемнадцать-тридцать пять дней, стоимость контейнера — от двух до шести тысяч двухсот евро. Альтернатива — через Турцию: дороже на пятнадцать-тридцать пять процентов, дольше на десять дней. Платежи прямые из итальянских банков в Россию практически невозможны. Работают схемы через Турцию, ОАЭ, Казахстан, Сербию в дирхамах, лирах, тенге, юанях. Задержки — недели, комиссии — от трёх процентов.

Германия: рыба, которая победила политику

Германия — это особая история. Общий товарооборот с Россией рухнул с тридцати двух и шести десятых миллиарда евро в 2023 году до двадцати одного и трёх десятых в 2024-м. Падение драматическое. Но и здесь есть живой нерв — рыба.

В июне 2026 года Германия стала крупнейшим покупателем российской рыбы в Евросоюзе — сорок два и три десятых миллиона евро за месяц. И вот что важно: именно Германия, наряду с Польшей и Португалией, выступила главным лоббистом против полного запрета на импорт российской рыбы. Потому что немецкая переработка сидит на российской треске и минтае. Запретить — значит закрыть заводы и потерять рабочие места. Прагматизм победил.

В обратную сторону — машины и химия, но объёмы сжались. Январь 2026-го: экспорт из Германии в Россию — полмиллиарда евро, падение на восемь и три десятых процента к декабрю. Но сам факт: торговля идёт.

Франция: рыба и вино

Франция — второй по величине покупатель российской рыбы в ЕС: четырнадцать и четыре десятых миллиона евро за июнь. И одновременно — поставщик вина в Россию. В феврале 2026-го импорт французского вина вырос в один и девять десятых раза к январю — до четырёх миллионов евро. Правда, общий тренд печальный: в 2025-м импорт вин из ЕС в Россию составил пятьсот двадцать миллионов евро, что на четырнадцать процентов ниже 2024 года и является минимумом с 2016-го. Причины — пошлины до двадцати пяти процентов, логистика, платежи. Но ниша не умерла, она сжалась.

Общий товарооборот: экспорт из Франции в Россию — один и девятьсот девятнадцать сотых миллиарда евро, импорт из России во Францию — три и шестьсот двадцать девять сотых миллиарда. Отрицательное сальдо для Франции — минус один и семьдесят один сотый миллиарда.

Нидерланды: сливы, которые удивили

Голландия — традиционный торговый хаб. Импорт из России в январе 2026-го — сто восемьдесят три и три десятых миллиона евро. Рыба в июне — восемь и четыре десятых миллиона, третье место после Германии и Франции.

Но самая неожиданная деталь — сливы. В январе 2026-го Россия ввезла из Нидерландов слив на восемьсот девяносто пять и семь десятых тысячи евро. Рост — в шесть раз к декабрю. Россия стала крупнейшим покупателем нидерландских слив, обогнав Норвегию и Великобританию. Казалось бы — мелочь. Но именно такие мелочи показывают: торговля живёт на уровне повседневных потребностей, которые не подчиняются политическим декларациям.

Греция: транзитный узел

Греция — это не столько рынок, сколько логистический перекрёсток. Импорт из России в марте 2026-го — сто шесть и одна десятая миллиона евро. Греческие порты — ключевые точки перевалки российских грузов, идущих в Европу и обратно. Страна балансирует между политической лояльностью Брюсселю и экономическим прагматизмом.

Испания: СПГ и продовольствие

Испания — крупный покупатель российского СПГ: за четыре месяца 2024-го — семьсот девяносто пять миллионов долларов. В обратную сторону — продовольствие и сельхозсырьё — сорок и четыре десятых процента испанского экспорта в Россию, химия — тридцать пять и четыре десятых, машины и оборудование — одиннадцать и две десятых, текстиль и обувь — шесть и восемь десятых.

Что это значит для бизнеса

Первое. Европейское направление не умерло, но работать с ним теперь нужно иначе. Это не системные партнёрства, а точечные сделки по критическим товарам.

Второе. Платёжные инструменты решают всё. Прямые переводы в евро и долларах мертвы. Работают юань, дирхам, лира, тенге. Работают схемы через дружественные юрисдикции. Работают ЦФА и золото. Кто не освоил эти инструменты — тот вне игры.

Третье. Логистика подорожала и усложнилась. Прямые маршруты там, где они сохранились, — это море. Альтернативы через Турцию и Казахстан дороже и дольше. Но они работают.

Четвёртое. Европейский бизнес никуда не ушёл. Он просто стал тише. Он участвует в форумах, ищет обходные пути, а иногда и получает второе гражданство, чтобы продолжать работать. Это прагматизм высшей пробы.

Заключение

Я начинал с Европы. И, как видите, Европа никуда не делась — она просто стала другой. Жёстче, прагматичнее, молчаливее. Но по-прежнему живой. И те, кто умеет работать в этой новой реальности, — зарабатывают. А те, кто списал европейское направление со счетов, — упускают возможности, которые лежат на поверхности.

Европа — это часть моего профессионального фундамента. И я не собираюсь от него отказываться. Как не откажусь и от Африки, Азии, Ближнего Востока. Потому что в мире, который пересобирается, выигрывает не тот, кто выбрал один регион, а тот, кто умеет работать на всех фронтах.