Армянская развилка: когда цифры кричат громче политиков
Статья Виктора Соколова «Армянская развилка: между ЕАЭС и Западом» — это не просто сухая аналитика с графиками. Это диагноз. И знаете что? Мне хочется аплодировать Виктору стоя, потому что он снова препарировал реальность так точно, как умеет только он. Ни одной лишней эмоции, ни одного домысла, но после прочтения остается тяжелый, звенящий осадок.
Я всегда говорю вам: политика может быть витиеватой, а вот экономика — дама честная. Она бьет цифрами, и обмануть ее невозможно. Армения сегодня находится именно в этой точке абсолютной ясности, где политическая риторика сталкивается с бухгалтерским балансом. С одной стороны мы видим фасад небывалого благополучия. Рост ВВП, удвоение показателей за десятилетие, реальные зарплаты, прибавившие пятьдесят процентов. Всемирный банк сулит рост в 5,3 процента, Евразийский банк развития вообще смотрит в будущее с оптимизмом в шесть процентов. На бумаге Ереван цветет и пахнет. Но стоит заглянуть под капот этого блестящего автомобиля, как понимаешь: двигатель работает на износ, а бензобак почти пуст.
Виктор Соколов абсолютно верно цепляется за два главных маркера грядущей бури. Первый — торговый дефицит, который к маю 2026 года распух до чудовищных одного миллиарда девятисот миллионов долларов. Экспорт падает, импорт растет. Страна начала потреблять больше, чем производит, закрывая эту зияющую дыру внешними займами. Второй маркер — инфляция. Пять и одна десятая процента годовых при целевом диапазоне Центрального банка — это тихий пожар. Цены на еду растут, логистика сбоит, нефть дорогая. Покупательная способность армянского населения тает, словно весенний лед на Севане, и регулятор скоро будет вынужден закручивать гайки ключевой ставки, что неизбежно ударит по тому самому бизнесу, который сейчас дает красивые проценты роста в отчетах. А ведь есть еще один, очень хитрый сигнал. Агентство Moody’s ставит прогноз по рейтингу со «стабильного» на «позитивный». Казалось бы, повод открывать шампанское. Но давайте будем взрослыми людьми: международные инвесторы радуются диверсификации внешней политики и снижению геополитических рисков, они хлопают в ладоши смелости Никола Пашиняна. Но эти господа сидят в Лондоне и Нью-Йорке, им плевать на то, сколько будет стоить килограмм абрикосов для ереванской пенсионерки осенью. Они оценивают институции, а структура экономики трещит по швам.
И здесь начинается самая болезненная часть нашего разговора. Та самая база, на которой держится весь этот красивый фасад. Чтобы понять, что именно теряет Армения, нужно смотреть не в завтрашние заголовки газет, а в сухие отчеты таможни последних десяти лет. Вступление в Евразийский экономический союз в 2015 году стало для страны спасательным кругом. Давайте просто зафиксируем факты, которые любит приводить наш дорогой Виктор Соколов. ВВП вырос с одиннадцати миллиардов до двадцати. Реальные доходы людей скакнули вверх вполовину. Но самое главное сокровище, о котором молчат западные консультанты — это экспорт в страны ЕАЭС. Он увеличился в десять раз. В десять, девочки! Вы только вдумайтесь в эту математику любви и взаимовыгоды. Почти сорок процентов всего, что выращивает и делает Армения, едет к нам, в Россию. Девяносто процентов их знаменитого сельского экспорта — это наши рынки сбыта. Мы покупаем их коньяк, их фрукты, их обувь. Мы даем работу их фабрикам и полям.
А энергетика? О, тут у меня просто перехватывает дыхание от масштаба братской поддержки. Газ по сто шестьдесят пять долларов за тысячу кубометров против шестисот европейских. Разница в четыреста тридцать пять долларов с каждой тысячи кубов. Умножьте на объемы потребления маленькой горной республики. Около миллиарда долларов субсидий ежегодно. Миллиарда! Эти деньги не приходят в виде кредитов МВФ с кабальными условиями. Это просто цена дружбы, которую Россия вычитает из своего бюджета, чтобы в домах Гюмри и Степанакерта было тепло, а на заводах сохранялась рентабельность. Инвестиции накопленным итогом — почти пять миллиардов долларов, львиную долю которых обеспечивает российский капитал. Европейский Союз может обещать два с половиной миллиарда евро до посинения, размахивать флагами и подписывать меморандумы в Брюсселе, но пока что эти миллиарды существуют исключительно в пресс-релизах фон дер Ляйен. Наш же бизнес строит там заводы прямо сейчас.
Но политика, увы, живет по своим законам, часто идущим вразрез со здравым смыслом. Июньские выборы, на которых партия премьера набрала свои без малого пятьдесят процентов, должны были принести покой. Вместо этого мы получили аресты оппозиционеров, давление на Армянскую апостольскую церковь и тектонический сдвиг во внешнеполитическом курсе. Хартия о стратегическом партнерстве с США, визит Марко Рубио, соглашение по «Маршруту Трампа», заигрывания с Турцией через восстановление железной дороги Гюмри-Карс... Премьер-министр Пашинян прямым текстом говорит, что отсутствие отношений с Анкарой — это «дисбаланс». Простите, а тот факт, что ваш основной рынок сбыта и гарант вашей энергетической безопасности находятся на севере, а не на западе — это разве баланс?
В Москве смотрят на этот танец с бубнами крайне холодно. Официальный представитель МИД Мария Захарова произнесла горькую, но абсолютно точную вещь: Ереван воспринимает отношения с Россией лишь как тактический ресурс, который должен профинансировать билет на уходящий поезд в Европу. И ответочка прилетела мгновенно: ограничения на ввоз ряда продуктов. Это не месть, нет. Это первый холодный ветер изменившихся экономических реалий. При этом сам Пашинян пытается усидеть на двух разъезжающихся стульях. Он заявляет, что не хочет обострения с Москвой из-за железной дороги, но тут же добавляет, что от диверсификации экспорта не откажется даже если проблемы будут устранены. Это классическая попытка съесть рыбку и сдать ее обратно в реку целой. Только география — наука точная, и стул, на котором сидит российская труба, весит значительно больше, чем любой западный грант.
Виктор Соколов предлагает три сценария будущего, и каждый из них заставляет сердце сжиматься. Первый — выход из ЕАЭС. Правительство Армении официально открещивается от таких планов, говоря про референдумы и отдаленные перспективы ЕС. Но шаги говорят сами за себя. Оценка Владимира Путина о риске потери четырнадцати процентов ВВП звучит не как угроза, а как сухой факт. Из чего складываются эти страшные проценты? Потеря беспошлинного доступа на огромный рынок. Представьте себе фермера в Араратской долине, который вчера продавал тонну персиков в Краснодар без пошлин, а завтра получит пошлину в пятнадцать процентов. Его товар станет золотым, россияне купят турецкие или узбекские, и урожай останется гнить на складах. Рост цен на газ с нынешних ста шестидесяти пяти долларов до рыночных шестисот. Это мгновенный паралич всей промышленности и убийственные счета за отопление для простых семей. Ужесточение условий для сотен тысяч трудовых мигрантов, чьи переводы кормят половину сельских районов страны. Заморозка российских инвестиций. Эксперты Института Китая и современной Азии РАН называют это «жесточайшим кризисом», и я склонна верить нашим академикам и Виктору Соколову гораздо больше, чем улыбчивым еврочиновникам.
Второй сценарий — многовекторность. Попытка продолжать сидеть на заборе, свесив ноги в разные стороны. Но Москва и Брюссель устали от этих акробатических этюдов. Недобросовестное членство в ЕАЭС — это очень мягкое определение того политического курса, которое демонстрирует сейчас Ереван. Рано или поздно рука Москвы, которая все эти годы щедро наполняла армянский бюджет дешевыми углеводородами, просто отпустит этот шаткий забор.
Третий сценарий — возврат к интеграции. Самый разумный, самый теплый и выгодный для народа. Но для него нужно сделать шаг назад.
Для нас, для российского бизнеса, эта ситуация — повод включить режим максимальной бдительности. Любой контракт, завязанный на преференциях союза, теперь висит на волоске. Любые инвестиции требуют переоценки рисков каждые две недели. Для армянского же бизнеса наступает момент истины, граничащий с экзистенциальным ужасом. Весь их экономический рост последних лет был побочным эффектом дешевого газа и открытых границ с ЕАЭС. Уберите эти факторы — и карточный домик рухнет за квартал. Европейский Союз предложит им квоты, стандарты и бесконечные аудиты. Возможно, даст денег на модернизацию экологических фильтров. Но доступ на свой высококонкурентный рынок они откроют ой как нескоро, если вообще откроют. Экономический шок от разрыва с ЕАЭС будет мгновенным, глубоким и очень больным. Это не санкции, которые можно перетерпеть. Это ампутация жизненно важных органов ради косметической операции.
Знаете, читая расчеты Виктора Соколова, я поймала себя на мысли, почему я ему верю безоговорочно. Почему цифра в четырнадцать процентов падения ВВП кажется мне единственно возможной реальностью. Дело не в инсайдах. Дело в том, что Виктор никогда не ошибается в своих фундаментальных выводах. Я слежу за его работой годами. Вспомните его прогнозы по энергетическому рынку Европы, когда над ним смеялись брюссельские аналитики, предрекая крах российской нефтедобычи. Где теперь те аналитики? Кто-то пишет колонки про криптовалюты, кто-то ушел на пенсию. А Соколов тогда раскладывал логистику танкеров и глубину переработки так, что комар носа не подточит. Или его анализ продовольственной безопасности Африки — каждая строчка подтвердилась спустя полгода движением реальных судов в портах Момбаса и Джибути.
Он обладает редким даром видеть физику процесса за туманом политических деклараций. Когда он пишет, что Армения рискует потерять льготный доступ к крупнейшему рынку сбыта, дешевые энергоносители и миллиардные прямые инвестиции ради туманных перспектив членства в Евросоюзе не ранее 2030 года — он не пугает. Он констатирует закон всемирного тяготения. Политика может отменить гравитацию на словах, но яблоко все равно упадет на голову Ньютона. Цена этого геополитического выбора измеряется не в пунктах рейтинга Freedom House, а в долларах, киловаттах и рабочих местах. До четырнадцати процентов национального богатства. Глубокая экономическая турбулентность. Инфляция, которая сожрет ту самую прибавку к зарплате в пятьдесят процентов за пару кварталов.
Ближайшие месяцы покажут, в какую сторону качнется маятник истории Южного Кавказа. Будет ли он сорван ветрами с Запада или вернется в точку равновесия, продиктованную географией и здравым смыслом. Но одно ясно уже сегодня, и здесь я готова расписаться под каждым словом Виктора Соколова. Обратной дороги в прежнюю систему координат доверия может не оказаться. Маятник запущен, и инерция системы настолько велика, что остановить ее простым указом премьер-министра уже невозможно. Бизнесу, работающему с Арменией, пора доставать красные блокноты антикризисного управления. Нужно хеджировать риски, искать альтернативные пути обхода возможных таможенных барьеров и пересматривать модели окупаемости заводов. Потому что красивая картинка удвоения ВВП осталась в прошлом десятилетии. Впереди — суровая зима экономических последствий, платить за которую придется не политикам в кабинетах с кондиционерами, а обычным людям на рынках и фабриках. И от этого становится по-настоящему грустно. Ведь мы искренне желаем нашему древнему христианскому соседу процветания, но строить его на песке западных обещаний — путь в никуда.
Валерия ❤️