Фермеры теряют веру: как аграрии со всей России поразились другому миру в Татарстане

«У меня вопрос к Минсельхозу: как именно мы должны достичь целей, поставленных президентом? Какие скрытые резервы мы упускаем? И как можно расти, когда себестоимость производства выросла в пять раз, а цены на продукцию не увеличились и вдвое?» — фермеры выплеснули накопившуюся горечь на ежегодном съезде АККОР (Ассоциации крестьянских (фермерских) хозяйств и сельскохозяйственных кооперативов России), прошедшем в Казани. Из года в год беды малых производителей остаются неизменными: диспаритет цен, экспортные пошлины и бюрократический кошмар цифровых систем прослеживаемости. В этом году к ним добавились обвал закупочных цен на молоко и вспышки пастереллеза. Почему КФХ (крестьянские фермерские хозяйства) предпочитают «схлопываться» до статуса ЛПХ (личных подсобных хозяйств) и почему в отрасли шутят про «ФГИС Бюрократ».

Татарстан стал родиной возрождения сельского хозяйства страны

Главный форум российских фермеров, прошедший в этом году в Казани, собрал более 690 делегатов из 65 регионов. Выбор места — вместо традиционной Москвы — был не случаен. «Регион является локомотивом АПК России и национальным лидером по производству молока», — отметили организаторы.

В главном зале отеля «Корстон» собралась «старая гвардия» чиновников. Алексей Гордеев, вице-спикер Госдумы, с ноткой ностальгии вспоминал, как вступал в должность в 1999 году одновременно с Маратом Ахметовым (тогдашним министром сельского хозяйства Татарстана).

«Прошло 26 лет, и, оглядываясь назад, я могу сказать: именно в Республике Татарстан началось подлинное возрождение сельского хозяйства нашей страны», — подчеркнул Гордеев. Он поставил региону в заслугу умение соблюсти баланс: поддержку малых форм хозяйствования (МФХ) при одновременном развитии мощных агрохолдингов.

Гордеев также напомнил, что в свое время внутренние субсидии Татарстана на сельское хозяйство были равны объему поддержки всей остальной Российской Федерации, вместе взятой.

Однако настроение не было сугубо праздничным. «Главная проблема, с которой аграрии так и не научились справляться, — это ценообразование», — признал Гордеев. Хотя отрасль и хвастается рекордной «валовкой», сопоставимой с пиками советской плановой экономики, финансовая реальность мрачна: «В прошлом году, несмотря на блестящие показатели в физическом весе, сельское хозяйство России лишилось более 100 миллиардов рублей потенциальной прибыли». Его особенно обеспокоило то, что обвал цен ударил по ключевым товарам — зерну и молоку, которые являются «кровью» сельской экономики.

«Правительство должно внедрить систему, гарантирующую экономически обоснованные цены на базовое сырье», — призвал Гордеев, хотя конкретного механизма не предложил. «Самый простой путь — зажать розничные цены и сказать фермерам „не повышайте тарифы“, но мы должны смотреть на всю цепочку. Без прибыли производство сократится, и экономика села рухнет», — предупредил он.

Сейчас основным инструментом Минсельхоза остается лишь мониторинг цен, в то время как более решительные законодательные инициативы часто наталкиваются на сопротивление экономического блока правительства. На фоне того, что более 20 000 российских деревень сегодня стоят пустыми, Гордеев заявил, что радикальный сдвиг в развитии сельских территорий давно назрел.

Только комфорт заставит сельчанина остаться на своей земле

Марат Ахметов отметил, что Татарстану «есть что показать» в плане развития сельских территорий. Четверть населения региона (почти 1 миллион человек) живет в сельской местности. Республиканский АПК — это высокотехнологичный сектор, объем продукции которого в прошлом году превысил 400 миллиардов рублей (4-е место в России и 1-е в ПФО).

Республика остается национальным лидером по молоку (2,4 млн тонн в 2025 году) и входит в топ-10 производителей мяса, зерна и овощей. В Татарстане работают 2 600 фермерских хозяйств (КФХ), почти 400 000 ЛПХ и 420 кооперативов.

Нынешний министр сельского хозяйства Марат Зяббаров представил эффектный ролик об этих успехах. Победная статистика и кадры современной техники явно задели за живое приехавших фермеров: многие из них шептались, что видят «другую Россию», и в шутку интересовались, как перевезти хозяйство в Татарстан.

Цифры и впрямь завидные. В 2025 году малые формы хозяйствования Татарстана произвели продукции на 160 млрд рублей — это 40% от общерегионального объема. Еще более впечатляющей была господдержка: КФХ и ЛПХ получили 1,5 млрд рублей прямых региональных субсидий в рамках общего пакета поддержки объемом 3,1 млрд рублей.

Среди других «инноваций» Татарстана:

1. Цифровые продажи: 7% сельхозпродукции региона реализуется через маркетплейсы.
2. Сезонные ярмарки: принесли фермерам 2 млрд рублей выручки в 2025 году.
3. Человеческий капитал: молодые специалисты, приходящие в отрасль, получают единовременные подъемные в размере 750 000 рублей.
4. Сельская инфраструктура: инвестиции в развитие сел должны вырасти с 4,1 млрд рублей в 2025 году до 10,6 млрд в 2026-м.

«Только создавая комфортные условия жизни, мы сможем вдохновить сельчан оставаться на родной земле», — подчеркнул министр.

Как можно расти, когда затраты выросли в 5 раз, а цены — нет?

«Я сейчас выступлю с докладом из „другой России“. Честно говоря, хочется переехать в Татарстан и фермерствовать здесь», — начал Виталий Старостин, фермер из Новгородской области. Его речь, произнесенная с иронией заправского стендап-комика, вызвала живейший отклик в зале.

Старостин привел шокирующие цифры роста издержек. За последние шесть лет цены на дизельное топливо выросли на 163%, на электроэнергию — на 176%, а утилизационный сбор на технику взлетел на немыслимые 556%. Если же брать горизонт в 15 лет, то рост по тем же категориям составил 458%, 428% и 1 439% соответственно.

«Это не просто диспаритет цен, это похоже на системное уничтожение нашего сельского хозяйства — по крайней мере, его малых форм», — возмущался он.

Несмотря на эти расходы, на фермеров постоянно давят требованиями увеличивать урожайность и площади. «У меня вопрос к министерству: на какие средства мы должны достигать целей президента? Какие такие „скрытые резервы“ мы якобы упускаем? Как развиваться, когда себестоимость производства выросла в пять раз, а цены на нашу продукцию даже не удвоились?»

Старостин также раскритиковал качество поддержки. Предложенный закон может привести к тому, что льготные процентные ставки по кредитам вовсе исчезнут. Региональные субсидии на картофель составляют жалкие 27 копеек на килограмм. «Не 27 процентов, а 27 копеек! Это меньше одного процента от цены!» — воскликнул он, отметив, что в развитых аграрных странах поддержка обычно колеблется в районе 12%.

Более того, бюрократия при получении субсидий часто делает их бессмысленными. «По некоторым расчетам, чтобы получить миллион рублей субсидии, нужно потратить 700 тысяч на федеральные сборы за полив и межевание. Работа ради работы», — указал он.

«Инфляция съела нашу маржу, а цифровые системы съедают наше оставшееся свободное время», — добавил он, имея в виду бесконечный поток обязательной отчетности: воинский учет, экологические разрешения и мириады ФГИС («Зерно», «Сатурн» и др.).

Почему рекордный урожай — это победа Минсельхоза, а излишки — «наша» проблема?

«Государство фактически ограничило наш доступ к грантам. С 2026 года фермер сможет воспользоваться этой поддержкой лишь раз в жизни», — продолжил Старостин.

«У меня складывается впечатление, что наши чиновники живут не просто в цифровом, а в виртуальном мире — там, где они скачут на бумажных коровах сквозь кольца Сатурна по бескрайним массивам дорогущих и бесполезных данных. А мы здесь, внизу, на грешной земле, пытаемся заставить весь этот „планетарий“ крутиться день и ночь. Почему миллиарды вкладываются в цифровые базы данных и платформы, а не в заводы, которые могли бы строить наши собственные тракторы и оборудование?»

Свое выступление он завершил серией хлестких риторических вопросов:

1. «Почему ритейлерам и маркетплейсам позволено делать наценки в 200% и брать комиссии в 50%, а фермеров распекают за желание заработать хоть что-то, чтобы покрыть прошлые убытки?»
2. «Почему рекордный урожай записывается в актив министерства, а последовавший за ним обвал цен — это чисто „наша проблема“?»
3. «Почему производитель — самое уязвимое звено во всей цепочке?»
4. «Почему до сих пор нет системы „ФГИС Бюрократ“? Мы бы, наверное, могли ее создать, но, как говорится в меме: „Могли бы, но зачем?“»

Старостин покидал трибуну под бурные аплодисменты и крики «Браво!».

Вера исчезает

«Я из той же „России“, что и предыдущий оратор, и мы искренне завидуем Татарстану», — добавил Евгений Черемшанцев, фермер из Курганской области. Он отметил, что в его регионе малые хозяйства производят более 60% всей продукции, однако рентабельность упала с 26% до 10% всего за пять лет.

Закупки техники в его области в 2025 году сократились почти втрое. Большинству хозяйств не хватает и половины необходимых тракторов, а значительная часть парка старше десяти лет. «За это „спасибо“ утильсбору и заоблачным ценам», — сухо заметил он.

Многие мелкие фермеры и вовсе перестали подавать заявки на субсидии из-за сложности документов. «С поддержкой на зерно раньше было так: кто первый встал, того и тапки. Не успел — ничего не получил. Потом решили делить на всех, и в итоге все получили копейки». Он вспомнил, как получил всего 300 000 рублей поддержки, потеряв при этом миллионы на экспортных пошлинах.

Закупочные цены на пшеницу упали на 14%, на лен — на 23%, на горох — на 30%. Молоко подешевело с 40 до 30 рублей. При этом дизель подорожал на 10 рублей за литр всего за те две недели, что он оформлял кредит. «Эта задержка обошлась мне в миллион рублей», — сокрушался он.

Даже «искусственный интеллект» на дорожных весах превратился в головную боль. «Датчики решают всё. Иногда КАМАЗ „теряет“ ось в системе, или из-за тени прицеп кажется на 5 метров длиннее. Штраф — 350 000 рублей, и ты обязан его оплатить, прежде чем вообще получишь право оспаривать его в суде», — объяснил Черемшанцев.

В завершение он высказал предостережение: «Самая большая проблема — не деньги. Проблема в том, что фермеры теряют веру. Веру в начальство и веру в организации, которые должны представлять наши интересы. И это опаснее всего».

Как планировать, если правила игры меняются раз в четыре месяца?

В Приморском крае на Дальнем Востоке количество зарегистрированных фермерских хозяйств с 2016 года сократилось вдвое, сообщил Алексей Раченков, глава регионального отделения АККОР.

Причины исхода разные. Эпидемии вроде африканской чумы свиней (АЧС) и пастереллеза выкашивают поголовье. Чтобы избавиться от бумажной волокиты, многие животноводческие фермы намеренно переходят в статус ЛПХ. «Они уходят в „серую зону“, чтобы избежать налогов, систем ФГИС и катастрофических затрат на ветеринарную документацию, которая обходится моему хозяйству в 350 000 рублей в год», — сказал Раченков.

Цифровые системы также не выдерживают проверки реальностью. «Почему мы должны вручную рисовать границы сложных полей в системе? Почему нельзя просто использовать существующие кадастровые карты? Мы фермеры, а не художники и не топографы». Он добавил, что частые перебои с интернетом приводят к задержкам ввода данных и, как следствие, к штрафам.

О льготных кредитах: «Минсельхоз просит нас планировать на год или на пять лет вперед. Но как планировать, если условия льготного кредитования меняются два-три раза в год? Мы понятия не имеем, сколько кредит будет стоить нам завтра». Он также раскритиковал банки за взимание авансовых комиссий до 3% по якобы субсидируемым займам.

«Такое чувство, что наступает конец света, и все — банки, нефтяники, энергетики — пытаются урвать последний кусок с фермерской шкуры», — подытожил он. В его регионе, несмотря на наличие нескольких ГЭС, цены на электроэнергию подскочили на 25% за один год.

Особенно тяжелая ситуация с соей — главной культурой региона. «Себестоимость производства сравнялась с ценой продажи. Фермеры продают в ноль или даже в убыток, просто чтобы выплатить зарплаты и подготовиться к сезону 2026 года». Главный виновник — 20-процентная экспортная пошлина. Без её отмены или перехода к «несвязанной поддержке» (погектарным выплатам вместо выплат за тоннаж) дальневосточный агросектор ждет мрачное будущее.