Многие события в нашей жизни предопределены тем, что мы планируем и какие решения принимаем. Спустя годы многие забыли, что от санкций пострадали не только лица из особых списков, но и тысячи обычных граждан и компаний, не имевших отношения к политике и власти.
Люди, чьи активы застряли в Euroclear или Clearstream, столкнулись с беспрецедентным объемом проблем.
Я и мои партнеры входим в список тех, кто получил не только заморозку более 60% общего капитала, но и потерю бизнесов, блокировку банковских счетов и дюжину проблем.
Кто-то постоянно пишет саркастичные проплаченные комментарии о том, что «простых смертных» там никогда не было.
— Это результат корыстной зависти, пропаганды и абсолютной деградации; таким людям можно лишь посочувствовать в их понимании жизни.
Вместо того чтобы запустить новый технологический стартап и создать десятки-сотни рабочих мест, я потратил несколько лет жизни на погружение в санкционную практику и подбор команды из лучших юристов в мире.
По сути, лишь в 2025 году нам удалось «пробить стену» и растопить лед. Мы почувствовали в себе силы вернуть всё обратно. Пусть и с потерями, но вернуть.
«Реальность»
📃 В 2023 году мы выпустили знаковую публикацию, но вместо понимания столкнулись с агрессией и провокаций. Наше отношение к происходящему раз за разом сменялось с теплого на отстраненное.
— Зачем нужно что-то делать в такой токсичной среде?
Мы видим, как общество буквально «колбасит» от маятника плохих новостей. Люди ждут позитивных перемен, но получают лишь новые налоги, блокировки и ограничения.
«Решение»
Адаптируясь к реальности, я инвестировал в создание проекта массовой разблокировки активов (V1). Изначально планировалось запустить его к концу 2025 года.
Решение базировалось на получении индивидуальной лицензии OFAC и бельгийского казначейства — чего мы, пусть и с задержкой, добились. Далее планировалось создать SPV-структуры как буфер между покупателями и продавцами.
— Комиссия в 7-10% при должном объеме полностью покрывала бы издержки инфраструктуры.
Технически это OTC-платформа для вывода ордеров во внешний контур. Продавец получал бы средства (RUB/USDT) через специальное юридическое лицо, а покупатель — безопасный контракт на поставку бумаг в Гонконге.
В начале 2024 года мы подтвердили реалистичность интереса на $120—135M, однако запуск базы требовал минимум $3,1M инвестиций на инфраструктуру.
Реальность оказалась иной: профессиональные участники рынка в России не готовы ни инвестировать, ни содействовать решению проблем. Всё сводится, что «само рассосется» и «русскому авось», а люди просто устанут и спишут убытки.
— Похоже, в этом и заключался план тех, от кого ждут хороших новостей.
Видя отсутствие реального интереса и поддержки в России, в начале 2025 года я принял решение модифицировать проект V1 и переориентировать его на рынки США и Азии.
Мысль брать на себя столь большие риски утратила какой-либо смысл не просто из-за токсичной среды, а из-за общей обстановки — ведь можно работать спокойно, получая должное вознаграждение и не испытывая при этом давления и стресса.
Сложно сказать, как в таких ужасных условиях может что-то хорошее зарождаться, но, вероятно, это знак чего-то большего, что предстоит увидеть в ближайшем будущем.
—
Автор: Виктор Кох